Талия Аэлла Мурр ан Камиан, четвёртая, младшая дочь матриарха дома ан Камиан, великолепной Аэллы, родилась в Бриаэлларе незадолго до начала войны Тьмы. Она воспитывалась в невероятной роскоши, в окружении самых знаменитых писателей, художников и певцов, ювелиров, парфюмеров, танцовщиц и других представителей творческой элиты Энхиарга.

«Наш дом, – рассказывает она, - это такой сумасшедший гибрид музея с театром. Жить в нём весело и интересно, но когда ты маленькая, впечатления быстро перестают умещаться в твоей голове. Ты устаёшь и уже не замечаешь, что ешь из посуды, посмотреть на которую другие могут только на выставке, а добрый дедушка, почесавший тебя за ухом, – это советник короля Л’аэнора или придворный архитектор императрицы Нель-Илейна».

Талия выросла и… сбежала от любящей матери и армии её талантливых поклонников на мрачную Дикую аллею.

- Что заставило тебя сделать это? Ты ревновала Аэллу? Или, наоборот, завидовала её красоте и красоте сестёр?

- Нет, я, конечно, теряюсь на фоне моих сестёр и уж тем более мамы, – эти отвратительные чёрные не ан-камианские уши, ты понимаешь. Но это всегда казалось мне скорее плюсом, чем минусом. Многие существа, говоря при ребёнке, не склонны стесняться в оценке окружающих, даже когда оценивают они ближайшую ребёнкову родню. Для меня было большим потрясением узнать, что гости, которые только что восторженно целовали руки моей матери и клялись ей в вечной любви, могли через пару минуть где-нибудь в уголке со смаком рассуждать о тупости ан Камианов и их полной непригодности к чему-то серьёзнее танцев и организации приёмов. Так у меня выработалось мнение, что красота - синоним глупости. И раз моя мать старается, чтобы я была благовоспитанной и хорошо выглядела, значит, она не хочет, чтобы я была сильной, самостоятельной и умной.

- Забавный вывод.

- Ещё бы. Но молодые коты и не такое придумывают. Хотя тогда у меня не было особых причин переживать. Причины появились позже, когда я на своей шкуре поняла, насколько нелегко быть ан Камианом, занявшимся «некамианским» делом. Тебя не воспринимают всерьёз. Так что мне действительно повезло, что из нас четверых я самая неказистая. Когда говорит, например, моя распрекрасная сестрица Фелитея, все слушают её голос, но никто не слышит, о чём она говорит.

- Ты стала… как ты выражаешься?

- Любимым столбиком для точки когтей критиков. И не удивительно. Всем известным историкам было далеко за тысячу, а мне – сто с очень куцым хвостиком. Плюс у меня было позорное прошлое: я работала в «У всех на усах», писала – о ужас! – о моде на вязаные чехлы для хвостов и не собиралась от этого прошлого отрекаться.

- А как же твоя другая работа… да и образование?

- Ну, всем прекрасно известно, как развратные ан Камианы устраиваются на работу и получают образование…

- Не знаю, что и сказать… Как тогда в твою… пустую камианскую голову пришла крамольная мысль написать исторический роман? До тебя об истории войны Тьмы было написано немало.

- Немало – это мягко сказано. Кто куда пошёл, кого убил, каким конкретно заклинанием и какие это имело политические и экономические последствия – всё это уже описали до меня. Но были и те, кого все эти труды не устраивали.

- И кто же эти придирчивые читатели?

- Герои книг: Анар, Аниаллу, Тинойа, Ирсон, Адиан - можно продолжать до бесконечности. Они читали и не узнавали себя. Другие их тоже не узнавали. Аниаллу и Анар не раз жаловались, что студенты, приезжая к ним в Академию Агадара, вечно разочарованно заявляли, что «представляли их себе совсем не такими».

- А какими?

- Великими и могучими. Одержимыми чувством долга... Однажды, в качестве утешения, я зачитала этой парочке выдержки из своего дневника времён войны. Они тут же обозвали мои записи «самым достоверным историческим свидетельством»… и даже разрешили мне опубликовать все те гадости, которые я про них написала. Так и получилась первая книжка.

- То есть ты написала книгу про алаев и для алаев?

- Нет. Я постаралась помочь читателю увидеть события войны Тьмы глазами тех, кому принадлежат девять десятых победы. И я говорю не только об алаях, но и о других существах – как Старших, так и Младших рас – со сходными с ними мышлением, миропониманием…

- Мышлением, миропониманием… а где же алайское народное «чувствование»? Ты его умышленно «забыла»?

- Наверное, частично да. Алаев и иже с нами часто величают рабами своих чувств. Мы уже устали объяснять, что это не так. Для нас чувствовать – искусство, мастерство, оттачиваемое годами, веками и тысячелетиями. Знаю, это звучит пафосно и многих бесит, но тут уж ничего не поделаешь. Причём чувствовать - значит не только как-то эмоционально реагировать на события, то есть испытывать недоверие, страх, или, наоборот, радость. Прежде чем на что-то как-то среагировать, надо это что-то хотя бы заметить.

Алай постоянно, каждой шерстинкой, каждым усиком… каждым сосочком на своём шершавом языке ощущает и впитывает в себя окружающий мир. Он заметит, во что одета помощница секретаря посла на важных переговорах, какие цветы высадили на клумбу перед представительством «Крыльев Заката» в Элидане - хотя ему это вроде бы совершенно не нужно. Он ни от чего не закрывает свой разум, не делит информацию на достойную и недостойную его внимания и ничем не ограничивает свой разум, своё воображение: позволяет строить предположения, сопоставлять, прикидывать – а что, если бы…

Яркий пример - появление наэй Тьмы. Хотя подозрительный дисбаланс в расстановке сил – у светлых есть Лайнаэн, а у тёмных своего наэй нет, - замечали многие, большинство жителей Энхиарга предпочитало не задумываться о том, что последний может вот так взять и объявиться. Это разрушило бы их картину мира, что, конечно, ужасно. Но алай – другое дело, он развлекается тем, что в своём воображении раз за разом разбивает эту картину, вносит в неё новые элементы, собирает заново и… проверяет на прочность. Кое-кто из кошек уже фантазировал, как изменился бы мир, если бы появился тёмный аналог Лайнаэн, поэтому, когда это случилось, алаи и сами не впали в ступор и другим не дали закрыть глаза на происходящее.

Во многом благодаря этой кажущейся ненужной привычке кошкам подчас удаётся устанавливать самые скрытые взаимосвязи. И мы, например, с лёгкостью опознаем линдоргского телепата-шпиона в чужом теле… Всё проще, чем кажется, верно?

- Но вы не всегда можете объяснить, почему почувствовали то, а не другое. И тем не менее действуете, основываясь на этих чувствах.

- Не всегда сразу, но через какое-то время объяснить обычно удаётся. Мы, как и любые другие существа, не можем держать весь объём информации постоянно под контролем сознания. Мы интуитивно находим правильное решение, но потом это послание тел алаит при должном упорстве можно расшифровать, обосновать логически. Вдобавок,  алаи связаны друг другом через дух кошки, и, как мне кажется, все мы - наши тел алаит - могут незаметно для своих хозяев в некотором смысле обмениваться между собой информацией. Поэтому-то развивающий свою интуицию алай и будет «интуичить» лучше, чем, к примеру, развивающий её же человек. Но мне хотелось показать… что и для человека далеко не всё потеряно!

- То есть главная ценность твоих книг – это возможность почувствовать себя в алайской шкуре?

- Наверное, да. Мне особенно приятно было получать письма от читателей не-алаев, которые с трудом, периодически забрасывая «Кошку…» под шкаф и за диван, всё же продрались через неё и обнаружили под конец, что в них что-то неуловимо изменилось, перечитали её, на этот раз с удовольствием, и, что важнее всего, обнаружили, что умение «влезать в кошачью шкуру» бывает полезно и в обычной жизни. Но, разумеется, не всем этого хочется. Некоторым нравится восхищённо вздыхать – о, интуиция, да-да, как повезло алаям! – но не интересно или просто лень развивать нечто подобное в себе. Из-за того, что я постаралась отразить особенности алайского восприятия, то есть заострить внимание читателя на том, чем бы в каждой конкретной ситуации заинтересовался алай, книги многим показались нудными и перегруженными ненужными подробностями.

А есть, конечно, и такие, кто предпочёл бы видеть пресловутую алайскую шкуру в виде коврика у двери или, на худой конец, плаща - помните знаменитый плащ Хеллина?

- Что вызвало наибольшее возмущение читателей?

- Ты будешь смеяться, но - моя «нелюбовь к героям». Помнишь сцену в первой главе «Кошки…», где растрёпанная Аниаллу пьёт отравленное вино и набивает голову знаниями? Сказать, что за неё мне надавали по ушам – значит ничего не сказать. Сама Алу получила с полсотни предложений убить оскорбившую её «завистливую буквоцарапалку»…

- Но ведь у тебя было разрешение Аниаллу на публикацию?

- Было, конечно. Но возмущённые читатели не хотели этого знать. Как не хотели знать и настоящую Алу. Для них она – эпическая личность, и всё, что не укладывается в этот образ, они склонны считать клеветой.

- То есть Аниаллу никогда не переживала по поводу двойственности своей натуры?

- Разумеется, нет. Эта кошка никогда не умела плакать… Она всегда знала куда идёт и зачем, и как туда добраться. И не отвлекалась по пустякам. Понимаешь, в чём ужас? Весь замысел Тиалианны и Аласаис - используя эту двойственность, вырастить существо, неуязвимое для соблазнов Тьмы, - остался за бортом истории. Никто мог так и не узнать, как на самом деле нашли себя Алу, Ирсон, Анар и Шада. Благодаря чему они стали тем, кем стали, смогли добиться того, чего добились.

Настоящее их немыслимо без прошлого: без слёз и сомнений Аниаллу, без заточения в Руале Анара, когда он не мог справиться с собственной матерью и ненавидел Аласаис, без семейной трагедии Ирсона, его отвращения ко всему танайскому и попыток спрятаться от себя в «Логове Змея» - без всех тех событий, значительных и не очень, что происходили с ними потом, без их впечатлений, мыслей, разговоров… Как сложить мозаику своей жизни – это искусство, которому в первую очередь стоит у них поучиться. А не только тому, как убивать линдоргских магов с помощью иголки, скармливать рехнувшихся богов зеркалам с щупальцами или превращать порталы-медузы в обычные. Чтобы понять нашу историю и извлечь из неё опыт, мне кажется, надо изучить её… изнутри.

- И последний вопрос. Твои переводчики, те, кто представляет твои книги в других мирах (я бы даже сказал – выдаёт их за свои) – кто они? Все они похожи на тебя манерами и взглядами, а кто-то и внешностью. Вдобавок, они крайне редко появляются перед публикой. Под благовидным, конечно, предлогом… но это наводит на некоторые мысли. Скажи, Талия, все они – это ты?

- Ну разумеется - я. Я Аласаис, а все переводчики – это мои Тени!

- Хм. А если серьёзно?

- Зачем же серьёзно? Ты же хотел сенсацию? Вот пожалуйста: Талия Мурр ан Камиан научилась размножаться почкованием, чтобы быть одновременно везде, куда ей захочется сунуть свой любопытный нос. И заодно - решить демографическую проблему в Бриаэлларе.

- Вынужден признать, что вы, госпожа ан Камиан, и вправду весьма и весьма несерьёзная особа!

- Ага. А ещё у меня есть хвост и уши. Ужас, правда? Ну хорошо, беру себя в лапы и отвечаю по существу: мышка тут прячется в межмировых законах. В некоторых мирах невозможно издать книгу, если ты неместная. Хочешь извлекать прибыль – будь любезна, рождайся у аборигенов и дальше дуй… на общих основаниях. Но такие эксперименты - слишком даже для меня! Тем более, что пронести контрабандой память не везде получается. Так что гораздо проще договориться с кем-нибудь местным, чтобы он «сочинил» и издал мои произведения. Ни я, ни переводчики (я предпочитаю называть их "авторами адаптированных версий") ничем не рискуем – отследить телепатический контакт чрезвычайно сложно, а ещё труднее доказать, что он состоялся. В конце-концов моим… Теням ничего не стоит списать невесть каким путём полученные знания об энхиаргской жизни на проказы Ланфейра!.. На сны, то есть – опять я, поганка, проявляю неуважение к своим неэнхиаргским читателям.

Ф. Р. Фиушш, «Деловые нелюди», Анлимор.