- И в-третьих, Веиндор вас, простите, не создавал.
Так что нечего, нечего к Старшим расам примазываться.

Миршир, Хранитель Чешуи Бриаэлларского храма Тиалианны, послу Элидана. 

Вопреки расхожему заблуждению, людей Элидана сотворил отнюдь не Милосердный наш Веиндор. Он (или, по другой версии, кто-то из его «родных» детей, серебряных драконов) всего лишь пригласил будущих элиданцев перебраться к нему под крылышко откуда-то из-за пределов Энхиарга. В Наэйриане ходит множество легенд о том, откуда и почему они бежали, но правды не знает никто – ни один из переселенцев ни разу даже не обмолвился на этот счёт.

Зачем Веиндору понадобились эти приблудные люди, если у него, как и у других наэй,  уже была на тот момент собственноручно созданная и, вроде бы, отвечающая всем его требованиям, раса? Трудно сказать. Может, Милосердный не стал дожидаться их гибели, чтобы переместить их в более подходящее, по его мнению, место; или серебряные драконы оказались всё же непригодными для некоторых замыслов Веиндора – недаром он набирает жрецов среди людей Элидана, а своих подлинных детей, хотя они, конечно, тоже служат ему, являет миру в крайне редких случаях.

Новоприбывшие не пожелали ограничиться берегами озера Тириал и, благо среди них были сильные маги, увеличили расположенный в его центре островок. Не то подражали Линдоргу, строящемуся тогда с особым размахом посреди озера Миронет, не то хотели сделать свой новый дом похожим на прежний. Примечательно, что камень для строительства добывался в самих горах Тир-Веинлон (попробовал бы кто-нибудь другой сделать это, хе-хе), благодаря чему Элидан в самом деле стал Серебряным городом (или городом Серебряных Крыльев), как его часто называют, чтобы не путать Элидан-город с Элиданом-страной. Над его жителями часто подшучивают, что они-де растащили своего покровителя Веиндора на стройматериалы: про город «из крыльев» я уже сказала, главная дорога, связывающая Элидан с Тишью, носит название Серебряной Чешуи, а покойников своих местное население хоронит в водоёмах с похожей на ртуть жидкостью, именуемой Кровью Веиндора. 

Переселившись в предгорья Тир-Веинлон, люди сильно изменились. Они перестали болеть, срок жизни большинства из них значительно увеличился, а некоторые и вовсе обрели бессмертие. Процент этих последних, кстати, рос от поколения к поколению.
 Внешне люди Элидана ничем особо не отличаются от своих собратьев из Анлимора или Канирали. Они довольно сильно напоминают драконов Изменчивого в их двуногой форме: высокий рост, довольно худощавое телосложение, резкие черты лица. Но если беззаботные дети Повелителя Ветров обожают украшать свои тела порой довольно эксцентричными способами, то суровый элиданец скорее удавится, чем позволит проколоть себе ухо или сделать татуировку (за исключением разве что изображений, имеющих ритуальный смысл).

Люди Веиндора обладают поразительными силой и выносливостью, а так же просто устрашающей способностью к восстановлению повреждённых тканей. За это приобретение они, видимо, заплатили своими магическими умениями, которые постепенно утратили, переселившись в Энхиарг.

Элиданцы - прекрасные целители. Их маленькие дети самостоятельно залечивают ссадины и царапины, заработанные во время уличных игр. А некоторые (из таких потом обычно и вырастают жрецы Веиндора) даже оживляют всякую дрянь вроде утонувших во время ливня дождевых червей или раздавленных телегами лягушек. В галерее Дворца Аласаис есть (вернее, была - до того, как её стащила оттуда эта ушастая поганка Тинойа) картина «Изумление», на которой изображён мальчик лет семи, мышка, которую он только что воскресил, и совершенно обалдевший кот, таращащий зелёные глаза на пару минут назад придушенную добычу, теперь умильно умывающую мордочку. Вот такие игры у элиданских детишек, но что поделать – готовятся к взрослой жизни.

Кстати, сама прекрасная Л’анатира - Странная или Лесная Дева, как именуют её элиданцы, родная сестрица короля Л’аэнора - сбежала в Адорские леса, где живёт уже несколько тысяч лет, исцеляя и оживляя животных. И сколько ни пытались увещевать её, что не пристало благородной даме - всё без толку. Остаётся только позавидовать её редкой выдержке…

Самозваные наставники

- Нет, я, конечно, не стану учить вас жить. Уж увольте, госпожа моя!

Некий элиданский лорд алайке Лаа, после двадцати минут чтения ей морали.

- При принятии любого решение для благородного элиданца главное не потерять лицо. А вот, не потеряет ли он голову и не пострадает ли кто-нибудь ещё – это дело десятое.

Патриарх Наол Чутколап.

Элиданцы любят учить. Вразумлять. Просвещать. Наставлять на путь истинный (не в танайском смысле этого слова, разумеется). За то время, пока я писала эту статью, сидя на веранде маленького ресторанчика на Героической улице Элидана, его посетители успели пройтись по моим босым ногам (не поймите буквально!), голому животу (жара стоит такая, что у драконов чешуя плавится) и особенно по тому, что я позволяю себе строчить и есть («Хорошо, хоть не руками», - снисходительно вздохнула пожилая дама за соседним столом) одновременно. И это я ещё легко отделалась: алайка – что с меня взять? Будь я человеком, эти «человечнейшие из всех людей», как не стыдятся называть себя элиданцы, не преминули бы в той или иной форме донести до меня своё недовольство. Переслали бы, например, через официанта записочку, подсластив пилюлю тошнотворными словечками вроде «милочки», «дорогуши» и «юного создания», которому «конечно, простительно».

Элиданец и хорошие манеры так же неразлучны, как алай и кошачьи уши, как налар и… и противные лужи. Уф, почти стихами заговорила, а, признаться, боялась-то совсем другого – что буду всю статью шипеть и плеваться. Впрочем, как и положено приличной кошке, описывая людей Веиндора: хотя наши расы и не враждуют между собой, но и особой любовью друг к другу не пылают. Очень трудно объяснить среднестатистическому алаю, почему ему нельзя брать с тарелки аккуратно нарезанные кусочки мяса прямо руками, даже если это у него получается намного изящнее, чем у окружающих господ с их десятью вилками.

Элиданцев же раздражает не столько само алайское небрежение правилами приличий, сколько умение кошек, несмотря на это, притягивать восхищённые взгляды окружающих. Люди считают, что алаи дурно влияют на молодых (да и не очень молодых) членов общества, наглядно демонстрируя, что можно забыть о манерах и тем не менее занимать завидное место в обществе. Одно время элиданцы пытались даже вынудить своего короля Л’аэнора издать указ, запрещающий кошкам без крайней надобности присутствовать на всяческих светских мероприятиях, но, разумеется, получили отказ. И были вынуждены ограничиться своеобразной акцией протеста: в пику они стали заводить препротивных собачонок вместо привычных мелких псевдодракончиков (у элиданцев, к слову, есть особый документ, регламентирующий, каким видом дракончиков может владеть человек определённого статуса).

И всё же их помешательство на этикете меркнет рядом со своеобразным понятием о чести, которое налагает на характер элиданцев, особенно знатных, отпечаток, сравнимый разве что с влиянием на жизнь танаев чувства Пути. Честь по-элидански – это не просто синоним чистой совести, незапятнанной деловой репутации или душевного благородства. Блюсти её - означает следовать великому множеству писаных и неписаных законов и правил. Боюсь, у меня не получится подвести под большинство из них хоть какую-то логическую базу. Скажу лишь пару слов о том, за что элиданец может лишиться своего главного сокровища.

Это может случиться из-за всякой ерунды: можно не так одеться, сдружиться не с теми существами, проявить недостаточное уважение к традициям или некоторым признанным авторитетам, отказаться выполнить приказ, даже идущий вразрез с вашей совестью или здравым смыслом, или по той же «неуважительной» причине увильнуть от поединка.

Одно время в Элидане творилось какое-то безумие с этими дуэлями, после которых – вот бред-то! – проигравшего запрещалось воскрешать. В результате одной из них погиб Фемдар Младший, наследник богатейшего торговца, несправедливо обвинённый в соблазнении некоей анлиморской девицы и вызванный на поединок её отцом. Вместо того, чтобы, как все нормальные существа, обратиться в суд, который обстоятельно разобрался бы в происшествии, собрал доказательства, привлёк бы телепатов, наконец, элиданцы выставляют себя сущими варварами – для них куда более благородным решением вопроса является пресловутая дуэль. В деликатном же случае Фемдара суд был и вовсе «противопоказан» - юноша никак не мог предать дело огласке, ибо это могло обесчестить прекрасную даму, хотя бы и дочь клеветника. Можно подумать, так бы всё не выплыло. И как можно ещё раз обесчестить уже якобы обесчещенную девицу? Или у них есть какие-то разные степени бесчестья? Загадка. Итак, Фемдара убили, но наложить лапу на его состояние коварным анлиморцам не удалось – лучший друг и настоящая невеста юноши переправили все его богатства в Бездну, где и оживили (совершенно беззаконно) дорогого друга и жениха.

Существует несколько вариантов дальнейшего развития событий. По элиданскому - пробудившись, Фемдар обрушил свой гнев на непрошенных воскресителей, только приумноживших его позор и душевные муки, после чего сиганул в ларшевое озеро. По другой версии все трое, изменив внешность, до сих пор припеваючи живут в Бездне… Оптимистичная концовка кажется мне более вероятной, должен же был сынок унаследовать хоть что-то от своего здравомыслящего отца!

А Фемдар Старший был своего рода уникумом среди людей Элидана, ведь его собратья крайне редко достигают успехов в торговле, особенно когда они пытаются вести дела с представителями других народов. Причиной тому - всё те же извращённые понятия о чести и благородстве. Элиданцы привыкли работать на честном слове. Многие из них до сих пор брезгуют заключать договора и оскорбляются, когда их партнёры настаивают на этом. Попросить элиданца поставить подпись на какой-нибудь бумажке – это, увы, почти то же самое, что продемонстрировать ему своё недоверие, даже обвинить его в бесчестности. А обвинять, пусть даже и справедливо, элиданцев хоть в чём-то опасно для здоровья. Как физического, так и душевного.

Показателен случай, когда элиданский лорд Пренадор вызвал на поединок телепата-эала, нанятого им всего за день до этого, чтобы выяснить, кто потихоньку травит его редчайшим ядом. Эалу не понадобилось много времени, чтобы найти виновного: отравителем оказался родной племянник его нанимателя, о чём телепат, разумеется, тут же и доложил. И вот, как разъярённый хозяин спросонья швыряет тапком в кота, гордо возложившего ему на подушку собственнолапно пойманную мышь, так наш лорд набросился на бедного эала, якобы нанёсшего ему страшное оскорбление, обвинив ненаглядного родственничка в жутком преступлении. Трудно сказать, поверил Пренадор в предательство племянника (смывшегося под шумок заметать следы), или нет, но один из его воплей: «Ты обесчестил меня! Лучше бы он убил меня, чем перенести такой позор!» - позволяет предположить, что первое всё же вернее.

Сказать, что телепат был в шоке, значит ничего не сказать. Он, двести лет проработавший в Линдорге, едва умом не подвинулся. Ходил, как рассказывают, на четырёх лапах кругами, пялясь на кончик волочащегося по полу хвоста, и бормотал: «Так не бывает, так не бы-ва-ет»…

Пренадор пребывал в такой ярости, что невольно сделал всю эту нелицеприятную историю достоянием гласности. Король Л’аэнор тут же потребовал отмены поединка. Но ни кипящий «праведным» гневом лорд, ни телепат, страстно желающий прирезать его, чтоб не мучился (хотя тут ещё Тиалианна монетку не бросала, кто бы кого прирезал), приказу подчиниться не пожелали. Кровопролития удалось избежать только благодаря чуду в лице распрекрасной Аэллы ан Камиан, явившейся в Элидан поглазеть на этого недотравленного сумасшедшего - она издревле питала тягу к… эксцентричным существам. В результате их недолгого романа на свет появилась Лаа, ставшая впоследствии советницей самого Л’аэнора.

Кстати, прознав об этот романе, ещё один элиданец, Меторил, до крайности обеспокоенный судьбой своего дальнего родственника, околдованного коварной кошкой, написал совершенно замечательную книгу «Мурлычущая пустота», рассказывающую о молодом элиданском аристократе, без ума влюбившемся в анэис. Юная Чувствующая выдавала (а может, и сама принимала) за голос интуиции требования своей гордыни, желание повелевать, непомерно развившееся благодаря жизни при элиданском дворе. Влюблённого же человека настолько ослепила красота девушки, что он безоговорочно доверял ей, благо знал, что алаи всегда прислушиваются к мнению анэис. Он забыл обо всём, чему его учили, пропускал мимо ушей предостережения родни и друзей. Но, увы, ему попалась «удручающе бесчувственная Чувствующая», она развлекалась, крутила им, как своим хвостом, он же за любовь к ней поплатился собственной жизнью и бедами всей своей родни. Сколько ни перечитываю Меторила, каждый раз жалею, что кошки не умеют плакать, иначе рыдала бы в три ручья.

Впрочем, я далеко не единственная из алаев, кто оценил роман по достоинству. Не даром же по инициативе самого патриарха Селорна Меторилу была присуждена премия «Друг алаев» (видели бы вы физиономию писателя, когда жуткий эал самолично явился вручать награду), и он был избран почётным членом Совета Дорогих Гостей Бриаэллара. Кошки скупили большую часть тиража, и с тех пор не было ни одной Чувствующей, которая не прочла бы это берущее за душу произведение-предостережение. Алаи пытались уговорить элиданца написать продолжение, рассказывающее, до чего могут довести гордыня и непомерное самомнение эала-мужчину, но писатель, оказавшийся в более чем неловком положении, воспользовался удачно подвернувшимся под руку скандалом с Долиной Снов и сбежал туда ругаться с детками Ланфейра. На родину он так и не вернулся – прижился среди дурманящих туманов, где, кстати, ещё раз заслужил благодарность алаев (на этот раз из дома ан Элиатан), изобретя рецепт серебряного, или элиданского киали. 

 Стражи Слова

- А ты не боишься, что я просто исчезну с твоими деньгами?

- Нет. С моей стороны было бы подло подозревать вас.

- Почему же? Ведь я запросто могу сбежать!

- Сбежать-то вы можете, но вас же потом совесть замучает.

Из разговора между анлиморским и элиданским торговцами.  

Мне придётся сказать ещё пару слов об элиданцах и торговле (да и об элиданцах и дипломатии заодно). Дела у людей Веиндора обстояли не столь плачевно, когда они жили более замкнутым обществом, ведь среди них самих и вправду довольно редко можно встретить не то что отъявленного мерзавца, даже просто способного лжеца (хотя, если такой объявлялся, понятно, сколько бед он мог натворить – здесь ему было полное раздолье). Но, стоило элиданцам начать налаживать отношение с дальними соседями, как они столкнулись с существами без особых моральных принципов, мигом почуявшими лёгкую наживу, и тут их, как это у нас говорят, пёсьим брюхом и накрыло. Тогда, несмотря на покровительство Веиндора, они ещё не обладали достаточным влиянием в Наэйриане, чтобы заставить какое-либо правительство призвать своих граждан к порядку, а «опускаться» до уровня тех же изворотливых людей из Анлимора элиданским торговцам не давало собственное окружение, начинавшее обычную в случаях столь аморального поведения травлю.

Кто знает, как бы сложилась жизнь обитателей города Серебряных Крыльев, если бы в этот печальный момент у них не появились нежданные защитники – Стражи Слова. Этих необычайных созданий называют ещё «Воплощённой Совестью» или «совестезаменителями»: они являются к существу, так или иначе обманувшему элиданца, принимают самый «располагающий» для него облик и применяют самые доходчивые способы воздействия, дабы убедить, что оно поступило… нехорошо. Кого-то Стражи доводили до явки в суд с повинной, а кого-то и до сумасшествия. Так что не обманывайте элиданцев, это чревато. 

Никто не знает точно, откуда взялись Стражи Слова. Одни предполагают, что их сотворил Веиндор, другие приписывают их создание кому-то из благодарных магов, поселившихся в Тиши. Но самой распространённой (простите меня, уважаемые ненавистники рода кошачьего, знаю, знаю, как я вам уже надоела!) является версия, что Стражей создала Аласаис в обмен на то, чтобы души погибших алаев отлетали непосредственно к ней, минуя Милосердного. Так же к этому, возможно, приложил руку и Ланфейр.  

Элиданские дамы

- Если ты будешь ходить в таких открытых платьях и говорить такие омерзительные вещи, то рано или поздно у тебя вырастут клыки и когти и ты превратишься в безмозглую алайку! А ещё лучше - крылья, как у этих драконьих вертихвосток. 

Некая элиданская леди своей юной дочери. 

 С нравами Элидана связан один вопрос, из-за которого Зелёных Волшебниц – Диреллею и Канирали, да и всех прочих борцов за равноправие между полами часто обвиняют в двойной морали: мол, вы возмущаетесь бесправием женщин в Хелрааде или Канирали, а вот Элидан, в Совете которого тоже нет ни одной дамы, почему-то не трогаете! Боитесь, значит? Да нет, никого они не боятся, они законы читают, а по ним женщины Элидана обладают теми же правами, что и мужчины, никто не принуждает их сидеть дома, вышивать крестом и растить детишек. Причина тут в том, что они так увлечены воспитанием всех и вся, что времени вмешиваться в дела  мужей или организовать своё у них попросту нет.

Под «делами» я имею в виду исключительно работу, все же остальные аспекты жизни своих супругов эти «нежные создания» держат под неусыпным контролем: какие мероприятия посещать; с кем дружить, а с кем избегать общения, дабы не принизить себя; какие суждения высказывать; что носить… список можно продолжить до бесконечности. Каждый, кто считает элиданских аристократок милыми, покорными тихонями, глубоко заблуждается. Эти фанатичные блюстительницы морали красивы и хорошо воспитаны, их манеры безупречны, верность не подлежит сомнению, туалеты являют собой образец изящества, дома содержатся в безупречном порядке, дети ухожены. Но элиданским мужчинам приходится платить за это высокую цену: они обязаны постоянно соответствовать идеалу, привитому их жёнушкам ещё в детстве, следить за каждым своим словом, жестом, не проявлять неподобающих эмоций, чётко следуя предписаниям традиций и ни в коем случае даже в шутку не оспаривая их. Переделать большинство элиданских леди невозможно, они сохраняют свой… образ жизни в любом окружении, чего не скажешь об их отцах, сыновьях и мужьях, порой банально сбегающих от своих холодных, а к старости ещё и сварливых благоверных и разительно преображающихся, попав в более раскрепощающую обстановку.

Сдаётся мне, что многих неудач в дипломатии и торговле, о которых я говорила выше, можно было бы избежать, если бы занимавшиеся ими мужчины встретили поддержку хотя бы у своих жён. Глядишь, тогда бы они смогли убедить и всех остальных в необходимости несколько смягчить нормы морали. Так что Элидан – это, пожалуй, единственное место, где услышав от аристократа, тайком напивающегося где-нибудь в кабаке на окраине, фразу вроде «Все беды - от баб», сама Диреллея лишь сочувственно покачает головой.

Простые люди

- Э нет, друг мой, есть элиданцы и элиданцы. И их не надо путать. В чем разница? Да в том, что там, в Серебряном городе, они все мёртвые, а мы тут, в Тиши, живые.

Маг-фермер новоприбывшему чародею.

 Всё сказанное выше в основном относится к напыщенной элиданской знати. Простые люди вызывают куда больше симпатии. Конечно, они тоже не прочь поучить вас жизни, но их глубокая житейская мудрость, тактичность, доброжелательность и простота в обхождении располагают к подобного рода общению в отличие от бесцеремонной, пусть не по форме, но по сути, манеры аристократов, критикующих ваши действия не из желания помочь, а только потому, что так положено. Мама их научила, что в данной ситуации надо состроить презрительную мину №2 (63% «кислости»), бросить на нарушителя общественного порядка испепеляющий взгляд №16 и сказать… Уф, я опять увлеклась. Простите.

Элиданские простолюдины, частенько образованные и обеспеченные куда лучше аристократов, очень напоминают адоров как манерой вести себя, так и взглядом на жизнь. Кстати, сами адоры любят пошутить, говоря, что почти в каждом элиданце есть что-то адорское, но они имеют в виду не только особенности характера, но и местные имена, часто оканчивающиеся на «адор». Если я скажу, что здешняя знать страдает от гордыни, то обычных элиданцев с уважением назову гордыми, честными, воспитанными и трудолюбивыми людьми. Правда, бурного восторга от своего дела, свойственного тем же адорам или алаям, они не испытывают. Оно для них, скорее, исполнение некоего долга, чем «жизненно необходимое удовольствие», как говорит Адорнатан Градор.

В городе Серебряная Слеза, выстроенном на берегах одноимённого озера, расположена крупнейшая в Элидане школа, готовящая целителей и изготовителей тел. За последнее тысячелетие в профиле обучения произошло много изменений: если раньше элиданцы лечили, используя исключительно полученные от Веиндора силы, для применения которых обычно был необходим контакт между врачом и пациентом, то теперь, скооперировавшись с танаями, они принялись составлять всевозможные микстуры, таблетки и мази (и обогатились на этом просто неприлично). Так что сейчас чудеса элиданско-танайской медицины доступны в каждом уголке Энхиарга… да кое-где и за его пределами тоже.

Элиданцы не только лечат, но и кормят практически весь Наэйриан. Если по части самых обычных, повседневных продуктов им могут составить конкуренцию крестьяне Канирали, то в поставках всевозможной экзотической снеди они не знаю себе равных. Как только где-нибудь появляется мода на какой-либо редкий фрукт, фермеры Элидана в лепёшку расшибутся, чтобы научиться выращивать его или хотя бы найти недорогой, но близкий по вкусу заменитель. Разумеется, это вызывает бурю негодования у других поставщиков, которым они самым наглым образом сбивают цену, но почему-то как раз на этот счёт люди Веиндора не испытывают ни малейших угрызений совести.

Объясняется их феноменальный успех в этой области отнюдь не какими-то особыми способностями. Просто эти люди смогли подвигнуть могущественных, жутко могущественных магов заняться сельским хозяйством. Каким образом? Они предоставили убежище опальным или по каким-то причинам решившим отойти от своих опасных дел волшебников Энхиарга (среди них есть даже бывшие линдоргцы) и других миров.

Для особ с бурным чародейским прошлым вряд ли сыщется более безопасное пристанище, чем окрестности элиданского городка Тишь. Особенность его в том, что местный воздух не только «глотает» сказанные чересчур громко слова, но и мешает колдовству (вредоносному или связанному с пространственными перемещениями). Причём не важно, нужно ли что-то говорить в процессе наложения заклятья или нет.  Проникнуть же иным, немагическим, образом в этот охраняемый район крайне сложно: элиданцы не даром считаются одними из лучших воинов Энхиарга (что, кстати, в сочетании с редкостными честностью и преданностью, а так же целительскими способностями делает их идеальными телохранителями, за которых потенциальные наниматели буквально дерутся).
 Но, несмотря на то, что магические фермы Тиши являются гордостью Элидана и одним из основных источников пополнения его казны, городок одновременно представляет собой и самую большую проблему для властей, так как его жители постоянно отказываются этим самым властям подчиняться. Они на дух не переносят чопорную знать Серебряного города, называя её «живыми мертвецами» - самым жутким оскорблением для элиданцев. И только личное влияние Л’аэнора, вызывающего у них глубокое уважение, удерживает жителей «мирной» Тиши от прямого противостояния со столицей.

Жрецы Милосердного

Глядя на сереброволосых жрецов Веиндора, трудно поверить, что перед тобой обычные люди, многие из которых вышли из элиданских деревень: таким величием, такой древней, мудрой силой веет от них. Большинство служителей Милосердного бессмертны. Они многое повидали на своём долгом веку и могут быть крайне ценными советчиками или просто интересными собеседниками, если не принимать за высокомерие их сдержанность и некоторую отстранённость – как никак род их занятий довольно далёк от обычной жизни. Все они обладают даром исцелять, оживлять, а так же с одного взгляда отличать существ «стареющих» от «бессмертных» и «воскрешаемых» от «невоскрешаемых». Но не надо путать их с обычными лекарями и «оживителями» элиданского происхождения!

Некоторые из жрецов постоянно живут при храмах, остальные странствуют по Энхиаргу и другим попавшим под влияние Веиндора мирам, исполняя волю своего господина: разъясняя существам истинные «пути следования» их душ после смерти; убеждая «стареющих», чьи души устали от жизни, не продлевать насильно существование своих тел; и даруя бессмертие тем, кто был для него предназначен, но в силу каких-то причин родился в неподходящей оболочке. Борются они и с всевозможными злобными колдунами, измывающимися над мёртвыми (а иногда просто доносят Веиндору, и он собственнокрыльно заявляется «навестить» негодяев), уничтожают существ, пожирающих души, заточающих их в себе как в клетке и подпитывающихся их энергией. Что, вы не слышали о таких? Вот именно стараниями этих мужественных людей вы и не слышали.

В отличие от Нель-Илейна, Дарларона или танайских городов, во главе элиданского сообщества стоят отнюдь не существа, наиболее близкие к покровительствующему ему наэй. Жрецы Веиндора почти не вмешиваются в дела государства. Они находятся как бы над ним, словно живут не в Серебряном городе, а в Серебряных скалах, вместе с Милосердным. Если бы они, фактически обладающие монополией на воскрешение, взялись бы действовать в интересах Элидана, то власть его трудно было бы представить. Но, сколько бы ни пыталась знать Серебряного Города заставить служителей Веиндора плясать под свою дудку, ей это ни разу не удалось. И слава Милосердному!..

Жрецам Веиндора вообще мало дела до всего, не связанного со смертью. Хотя не всегда и то, что вроде бы с ней связано, привлекает их внимание. Например, в Энхиарге, да и за его пределами, существует множество сект, якобы поклоняющихся Веиндору, но подлинные его служители чаще по-доброму посмеиваются над «еретиками». Что ж, там и вправду попадаются весьма забавные сектушки, вроде псевдоалайских «Начинающих-с-Нуля» (или «Нулей», как их обычно зовут в Бриаэлларе), но раз уж статья моя об элиданцах, так мне придётся рассказать об основанном ими тайном братстве.

 «Наслаждающиеся смертью»

Несмотря на пугающее название, «Наслаждающиеся» представляют собой группу весьма респектабельных существ, которые вовсе не развлекаются эстетизированным умерщвлением» невинных созданий. Да, они убивают, но убивают самих себя, ну или друг друга, по большому одолжению. А удовольствие они получают не от самого процесса умирания, а от тех нескольких минут (от 3 до 48), которые их души проводят «под крылышком у Веиндора». Мол в эти мгновения они ощущают «глубочайшее единение с Бесконечным, приобщаются к тайнам мироздания и постигают неведомое, запретное для живущих». А потом Веиндор даёт этим «Незваным Гостям» (кстати, так их обычно и называют) пинка, и они благополучно пробуждаются в новом или же исцелённом старом теле.

Представления не имею, что уж они там постигают и постигают ли хоть что-то – «Наслаждающиеся» свято хранят свои тайны. Собственного же опыта у меня нет: как я уже писала, алайские души к Милосердному не отлетают. Но, помнится, когда я съела целую коробку аланаевого мармелада, то ощущала примерно то же самое. Я тогда ещё явилась к своей матери вся такая, как сказали бы в Элаане, просветлённая, одухотворённая и изрекла этак глубокомысленно: «У меня – хвост и у-уши». И казалось мне, что вокруг этого самого «ушастого хвоста» весь Бесконечный и вращается…

Талия Мурр ан Камиан ("Говорящий путеводитель "Четырёх Т" по Энхиаргу")